Народ, уважающий свою историю, бережно хранит предметы быта, визуальные и вербальные упоминания о нем. Художественное произведение же призвано передать сам дух времени, воссоздать некий эмоциональный срез памяти современности. Именно такой она будет представляться потомкам, когда вся мишура политики и идеологии уйдет на второй план.
Два художника, две узнаваемые манеры письма, две разные направленности творчества (он в основном пейзажист, она — жанрист). Но единая судьба (более 25 лет вместе) и, понятно, общий взгляд на мир. Это тандем умных людей и интересных художников с редким уважительным отношением друг к другу и в быту и в творчестве.
У Владимира Романова оказалось врожденное чувство манеры письма импрессионистов, о которых он в раннем периоде творчества еще и не знал. «Нервным», вибрирующим мазком, смешивая мастихином по две-три краски прямо на холсте, за один сеанс он способен запечатлеть постоянную изменчивость природы, характерную именно для русского пейзажа. Портрет современных городов художник пишет с пронзительной любовью к уходящему, осознавая бесценность «старого». Его этюды — это беседа наедине, постоянный внутренний монолог, процесс осмысления. И каждый раз — другое настроение, новые нюансы. В его работах звучность, цельность, цветность мира соединились в подлинный праздник света, тепла и человечности. Соотношение формы и цвета Владимир шлифует, постоянно обращаясь к натюрморту.
Одаренность, феноменальная работоспособность, немногословность отличают Романова от сложившегося стереотипа художника-балагура. Не удивительно, что талантливая и открытая сокурсница Елена Гладышева стала его женой.
Чисто жанровая «картинка» (неважно, в какой технике она выполнена), не имеющая, разумеется, ничего общего с китчем, встречается редко. А таких художников, в творчестве которых это не просто проходная вещь, а настоящая тема, — единицы. Одним из них является Елена Гладышева. Отводя ей место художника-жанриста, хочется сделать комплимент ее проницательности и женской интуиции.
Главное в работах Елены — это создание неких типологических образов. Не точных портретов, а именно обобщенных типов мужчин, женщин, детей, объединенных общей средой обитания, общими заботами и мечтами о счастье, общим прошлым и общим будущим. И, одновременно, очень личностно воспринимаемых художницей с присущими ей нотками теплоты и иронии, ностальгии и юмора. Ведь это — опыт ее жизни.
Наблюдая за творчеством Елены Гладышевой и Владимира Романова последних лет, кажется, что они, может быть, не отдавая себе в этом отчета, все четче формулируют для себя наряду с собственной изобразительной стилистикой тематику своего творчества — это бытописание человека и его мира.
